Каждый житель Крыма хочет, чтобы Республика расцвела. Многие считают, что это должно произойти мгновенно. Само собой, это невозможно. Развитие нашего региона – процесс долгий, требующий не только времени и сил, но и профессиональных навыков специалистов, занимающихся развитием Крыма.

Одной из организаций, которая как раз занимается этим вопросом, является Корпорация развития Республики Крым. Задать вопросы, касающиеся деятельности организации мы решили начальнику управления PR, рекламы и выставочной деятельности корпорации Леониду Дегтярёву.

Символично, что беседа о развитии региона прошла в праздник – День Республики Крым. В праздничный день мы говорили о разном, были затронуты вопросы деятельности Корпорации развития, строительства «Коктебель-парка», индустриальных парков, инвестиционной привлекательности Республики. Леонид рассказал так же свое впечатление от жизни в Крыму. Затронули и тему определенных шумных историй вокруг мессенджера «Telegram». Получилось интересно, актуально, хоть и достаточно долго. Впрочем, о развитии целого региона можно говорить и еще дольше.

 — Леонид, здравствуйте, сегодня День Республики Крым (беседа проходила 20 января – прим. ред.). Что для Вас Крым сейчас, и что бы Вы пожелали Крыму и крымчанам в этот день?

— Здравствуйте. Я вот только сегодня на своей странице написал большой пост — признание Крыму в любви. Причем я здесь живу постоянно уже два года, но написал это только сейчас. Для меня Крым — это абсолютно идеальное место. Я познакомился с Крымом лет двадцать назад. Впервые попал сюда, когда служил на Черноморском флоте. Во время службы объехал весь Крым и влюбился в эту землю. Здесь красоты природы, масса мест силы, на каждом шагу можно увидеть отсылки к русской литературе, истории, изобразительному искусству. Я увлекаюсь военной историей, а в Крыму и Севастополе чуть ли не на каждом шагу в разное время происходили ключевые события российской истории. Для меня Крым сейчас – это малая родина. Спустя два года, я уже ощущаю себя крымчанином. Конечно, есть сложности, но мысли уехать отсюда нет. Я родился в Воронеже, долгое время жил в Москве. Знакомые порой мне говорят, что здесь совсем нечего делать. Не могу согласиться. В Крыму постоянно видишь знакомые медийные лица, чувствуешь себя здесь в центре событий. Тем более, занимаясь развитием Республики Крым.

А пожелать крымчанам хотел бы терпения. Когда почти четыре года назад Республика воссоединилась с Россией, у людей были очень высокие ожидания. Возможно, эти ожидания у кого-то пока не в полной мере оправдываются. Но мы чувствуем, что Крым все еще остается «фокусной точкой» для России. Даже выборы Президента в этом году будут приурочены к годовщине воссоединения. Кстати, незадолго до них в Москве пройдут Дни Республики Крым – это масштабное мероприятие, в подготовке которого примем участие и мы. Будьте уверены, мосты построятся, построятся дороги, заводы, индустриальные парки, отели, инфраструктура, набережные. Еще раз повторюсь – крымчанам желаю терпения.

— Вы служили на Черноморском флоте во время, когда Крым был в составе Украины?

— Да.

— Если выделить три условных этапа: время, когда Вы приехали сюда служить, когда Вы приехали сюда работать два года назад, и Крым сейчас. Какую характеристику Вы бы им дали?

—Севастополь, конечно, особенный город. Военный гарнизон. Там в центре невозможно пройти и двухсот шагов, чтобы не увидеть памятник. Большая их часть связана с русской историей, и в этом смысле Севастополь совсем не изменился. Он никогда не был украинским городом. Для меня Севастополь – это абсолютно российский город.

Что касается Крыма, то в те годы он, к сожалению, уже представлял собой красивое, но довольно запущенное место. Глядя на фотографии советского времени, когда всё было ухоженно и обустроено, легко заметить эту разницу. Та же набережная в Коктебеле двадцать лет назад уже была застроена шалманами и напоминала курятник. И в этом смысле, Крым куда сильнее изменился за последние два-три года. В смысле людей… Ну, крымчане – это особенный народ. Смесь культур, особая южная ментальность, веселые люди… Мне кажется, настоящего крымчанина можно определить в любой толпе.

— Вы переехали в Крым из Москвы. Как ни крути, но обратное направление куда популярнее. Что было главной мотивацией при переезде сюда?

— Если честно, я не буду кокетничать и говорить, что я мизантроп. Москва, конечно, довольно сложно место для жизни в плане темпа, постоянной коммуникации, этот город заточен на материальное (от тебя все чего-то хотят и пытаются тебе что-то продать). Крым гораздо более душевное место. Плюс для меня важно интересное дело, которым я занимаюсь. Приехать сюда после воссоединения Крыма с Россией (зная всю эту историю) – это самый-самый профессиональный «сок». Поэтому ощущения дискомфорта от переезда из мегаполиса нет. Тем более, меня окружают друзья, знакомые люди, коллеги, с которыми прекрасно работать и дружить.

— Вы помните, какие ощущения у Вас вызывали новости о том, что в Крыму подняли флаг России, что пройдет референдум о воссоединении? Какие эмоции были у Вас лично и в Вашем окружении в Москве?

— Эмоции очень сильные. Не секрет, что в российском обществе существует определенная поляризация. Один лагерь патриотический, сейчас он составляет некое большинство, а второй лагерь — условно их называют либералами, но это, по сути, обычные негативисты. Я видел, что для большей части людей — это огромное событие. Впрочем, я думаю, что масштаб этого события мы до конца еще не оценили. Это большая гордость, замешанная конечно на имперском чувстве, на чувстве, что ты живешь в большой, великой стране. Это чувство связано с торжеством исторической справедливости. Я помню, что очень внимательно рассматривал тех военных, которые стали известны как Вежливые люди. Я их рассматривал, понимая, что среди них могут быть мои сослуживцы-морпехи. Видел, что на некоторых солдатах были черные шапки, а это флотские шапки. Можно снять все знаки различия, но морской тельник останется у моряка. Впрочем, эти подразделения всегда были постоянно расквартированы в Крыму. Помню, что очень внимательно следил за событиями, в том числе, в социальных сетях. К примеру, в одной из групп «ВКонтакте», где дискутировали ветераны специальных подразделений, военных конфликтов, было явно видно, как даже у адекватных, казалось бы, киевлян постепенно менялась риторика. Мы видели, что происходит в Киеве, и хорошо, что большинства крымчан это не коснулось. Это сильные положительные эмоции.

— У Вас есть какой-то любимый эпизод из крымской истории?

— Вы знаете, здесь такой калейдоскоп! Я сейчас, например, занимаюсь проектом в Коктебеле. Много прочитал о Максимилиане Волошине, о его «племени обормотов», к которому примкнули известнейшие люди Серебряного века. Да и вообще, в Крыму в какое место не приедешь — сразу же на ум приходит множество памятных событий.

Но самые запоминающиеся эпизоды для меня – это то, что связано с Крымской войной. Это у нас она называется Крымской, а по сути это была целая европейская коалиция против России. Англичане, французы, итальянцы против нас. Я в юности был в Лондоне, и в Соборе св. Павла ко мне подскочил гид, предлагая рассказать историю британского аристократа, погибшего на поле в Балаклаве. Признался, что я русский — гида смыло мгновенно. В событиях Крымской войны много подлинного героизма. Тот же матрос Петр Кошка один приводил по несколько пленных, будучи не самым крупным человеком. Да и была это чуть ли не последняя благородная война. Кроме того, она интересна огромным количеством артефактов. Буквально вчера мне показали пуговицу 17-го полка улан Легкой бригады, погибшей как раз при Балаклаве. На пуговице изображен череп и две кости, девиз этого полка — «Смерть или слава». То есть эта война была еще и достаточно романтичной. В ней много интересных эпизодов. Этот период для меня очень интересен.

— Предлагаю поговорить о Вашей работе. Корпорация развития Республики Крым. Как бы Вы объяснили крымчанину, не вникающему в тему, чем занимается Корпорация?

— Честно говоря, рассказывать, чем занимается Корпорация, мне приходится регулярно и крымчанам, и представителям российской деловой среды «с материка». Объяснил бы я так. Корпорация развития – это особая организация, которая занимается привлечением инвестиций в Республику Крым и работой с инвесторами. Как правило, тут возникает вопрос: а кто вообще сказал, что такая организация нужна? Дело в том, что есть такое Агентство стратегических инициатив в России, Наблюдательный совет этой организации возглавляет наш Президент Владимир Путин. В том числе, она разрабатывает стандарты деятельности региональных органов исполнительной власти в области инвестиционной деятельности, выполнение которых определяет позицию региона в рейтинге инвестиционной привлекательности. Самые успешные примеры этой деятельности признаются лучшими практиками и внедряются в других регионах. Вот один из таких шагов – наличие в регионе специализированных институтов развития (корпораций или агентств), которые могут обеспечить принцип «единого окна» для инвесторов. Мы знаем, что тем, кто хочет вложить деньги в экономику региона, или представителю организации, которая готова инвестировать, интересно общаться с человеком, разговаривающим с ними на одном языке. Кроме того, когда инвестор приезжает в регион, возникает большое количество обстоятельств, начиная от размещения, транспорта, заканчивая тем, что ему нужно пройти множество кабинетов в разных концах города, или даже в разных городах. Мы являемся своеобразными проводниками для инвесторов. Именно этим и обусловлена необходимость такого института развития. В одних регионах это бюджетные организации, в других – акционерные общества. Выбор конкретной организационно-правовой формы связан с тем, к примеру, будет ли организация сама инициировать проекты, владеть имуществом, какие услуги она сможет предоставлять, то есть каковы будут возможности и компетенции у данной организации.

— Какая организационно-правовая форма у Вашей организации?­

В России большая часть (порядка пятидесяти) корпораций развития существуют как акционерные общества, и наша не исключение. Но мы не обычная бизнес-структура. Корпорация развития Крыма – это акционерное общество, которые было учреждено в начале 2015 года и полностью контролируется Советом министров Республики Крым. Я в ней работаю и отвечаю за коммуникации и конгрессно-выставочную презентационную деятельность.

— Вы отвечаете за коммуникации. Как Вы оцените состояние СМИ в Крыму, профессионализм подачи информации через печатные средства массовой информации, через интернет?

— Развитые сети региональных СМИ есть лишь в нескольких странах мира. Надо сказать, что сегодня региональные СМИ в России находятся в некотором загоне. Почему? Потому что именно сейчас они столкнулись с теми же проблемами, с которыми их коллеги на федеральном уровне столкнулись несколько лет назад. Многие отказываются от печатных версий изданий и переходят в интернет, происходит падение тиражей. Соответственно, не все СМИ понимают, что именно должно измениться при переходе в онлайн-версию, не все умеют продвигать свой контент в интернете. Иногда это приводит к печальным последствиям – исчезают издания со столетней историей. Но, говоря о Крыме, я бы наоборот похвалил региональные СМИ.

— За счет чего ситуация в Крыму лучше, чем в других регионах?

— Я говорил, что Крым сегодня находится в фокусе внимания. При этом многие федеральные СМИ еще даже не открыли здесь корреспондентские пункты. Соответственно, они черпают информацию либо друг у друга, либо из региональных средств массовой информации. В Крыму открыты корпункты «России Сегодня», «Российской газеты», «НТВ», «ВГТРК», выходит региональное издание «Комсомольской правды» — кажется, всё. Остальные федеральные СМИ черпают информацию из региональных новостей. И здесь есть сильные региональные СМИ. Мы работаем, в том числе, и с крымской аудиторией — жителям полуострова необходимо рассказывать и объяснять, зачем мы нужны, за что получаем деньги, какими проектами занимаемся, что хорошего мы сделали для Республики. Есть и другая аудитория – это представители деловых кругов России. Но даже когда мы хотим донести информацию до этой аудитории, нам помогают местные СМИ. Высокий индекс цитируемости имеет, скажем, агентство «Крыминформ». В целом, здесь есть множество грамотных журналистов, я позитивно оцениваю качество крымских СМИ. Кроме того, здесь остался этакий дух здорового журналистского шалопайства, чего не часто увидишь в России. Здесь постоянно бурлят информационные войны местного масштаба. Крымское информпространство – это креативная живая среда, и мне она нравится.

— Если говорить о таких небольших информационных войнах, то можно вспомнить Ваш проект, вокруг которого в последнее время много шума, – это «Коктебель-парк».

— Есть такое.

— Насколько я знаю, Вы им занимаетесь непосредственно.

— Да, это так.

— Расскажите, что это будет, и с чем, по Вашему мнению, связано это нагнетание шума вокруг данного проекта? И, главное, как к нему относятся сами жители Коктебеля, с которыми вы общаетесь на месте?

— «Коктебель-парк» – это часть туристско-рекреационного кластера «Коктебель», создание которого обозначено в «Стратегии социально-экономического развития Республики Крым и города Севастополя до 2030 года». Это основной руководящий документ для региональной власти на ближайшие годы.

Что такое Коктебель? Это небольшой курортный поселок с большими проблемами в инфраструктуре, который традиционно сильно «заточен» под различные творческие события и активности. Коктебель курортный начал развиваться во многом благодаря Максимилиану Волошину и творческому кружку, который он создал. Подобного места в истории такого явления, как Серебряного век, практически не найти, отчасти может сравниться с ним только Таруса. Может, Волошин и не самый известный поэт Серебряного Века, но он был уникальным организатором, сейчас его наверняка называли бы продюсером. Плюс у Волошина была своя философия, он вел определенный образ жизни.

Сейчас стоит такая задача — придумать, как решить инфраструктурные проблемы поселка и затем последовательно создать там некую синергию туристических объектов. Сделать так, чтобы там возник тематический туристический маршрут. Конечно, мы ориентируемся на людей, увлекающихся культурно-познавательным туризмом. В этом плане традиция «культурного курорта» не прерывалась: например, в Коктебеле ежегодно проходит один крупный и несколько камерных джазовых фестивалей.

— Что было раньше на территории, где создается «Коктебель-парк»?

— В советские времена там был парк Литфонда площадью 13 гектар. Надо сказать, что Союз писателей СССР, к которому относился Литфонд, был общественной организацией, хотя и контролировался государственными и партийными структурами.

В украинские времена эту землю, как говорят, «раздеребанили». Лишь семь участков общей площадью 8 гектар удалось собрать — Феодосийский городской Совет передал их в государственную собственность Республики Крым. При Госсовете была сформирована рабочая группа под председательством Евгении Добрыни, которая занималась рассмотрением перспектив развития данной территории. Появился вопрос: что дальше с этим делать? Есть очевидные пути. К примеру, отдать парк какому-то бюджетному учреждению. Здесь возникает другая проблема — реконструкция парка полностью ляжет на плечи бюджета. Сейчас от парка там фактически одно название: территория огорожена жутким количеством заборов, на ней есть запущенные строения и недострои, мусор, там же летом паркуются подъезжающие прямо к набережной автомобили. Парк не благоустроен. Выходит, сначала государство должно вложить огромные средства в разовую реконструкцию парка, а потом постоянно тратить на его эксплуатацию. Сейчас затраты государства на его содержание (охрана, вывоз мусора, коммунальные услуги) составляют порядка 700 тысяч рублей в месяц. Фактически, Республика Крым теряет эти деньги. Поэтому было принято решение проанализировать данную площадку с точки зрения инвестиционной деятельности.

Надо сказать, что это довольно специфический рынок. Мы знаем туристический трафик Крыма в целом, трафики Феодосии, Коктебеля, знаем трафик музея Волошина. Исходя из этого, мы понимаем, что на этих 8 гектарах нужно создать красивое комфортное общественное пространство, перекликающееся с творческой традицией Максимилиана Волошина, но, в то же время, что-то экономически эффективное. Там должна быть насыщенная событийная программа, в том числе, и внесезонная: выставки, фестивали, концерты, мастер-классы и так далее.

— Проект вызывает много споров?

— Да, конечно. Когда мы работали над концепцией, я постоянно встречал людей, которые говорили, что лучше них никто не знает, как и что надо сделать. Кто-то ставил спектакль по Волошину, кто-то написал о нем книгу, кто-то устраивает Волошинские чтения. Мы решили, что раз так много людей, которые в этом заинтересованы, надо провести конкурс и посмотреть, что они смогут предложить. Такой конкурс состоялся в прошлом году. Он был абсолютно открытый, прошел на электронной площадке с соблюдением всех требований законодательства. Победителем стала творческая авторская группа под руководством Эдуарда Боякова. Эдуард Владиславович работал в разных городах России, в том числе, в Москве и в Сочи. Его постоянно кто-то в чем-то упрекает, личность неординарная, но именно он и его коллеги были отлично подготовлены с точки зрения всех наших задач. Бояков привлек профессиональных культурологов, архитекторов, в том числе, члена правления Союза архитекторов России Алексея Комова. Были привлечены эксперты-экономисты. То есть, это была хорошая команда. Они готовили концепцию в течение полугода, основываясь на гении этого места.

— В чем суть этой концепции?

— Суть концепции в том, что эта территория – 8 гектар – условно делится на 16 площадок. Я говорю «условно» потому, что мы не «деребаним» парк, а говорим о его функциональном зонировании. Общее управление территорией предлагается передать управляющей компании, которую контролирует государство. То есть, парк остается единым пространством с максимумом зеленых насаждений и свободным доступом. Концепция предусматривает создание фестивальных и выставочных площадей, творческих мастерских, вернисажа. Там и сейчас рядом есть рынок, где продаются сувениры, изделия декоративно-прикладного искусства. Мы уже нашли потенциальных партнеров, с которыми можем взаимодействовать, в частности — Ремесленную палату Крыма. Плюс, в концепции предлагается реконструировать старые гаражи, сделав их них мастерские. Итак, территория функционально делится на инвестиционные площадки, кластеры, в каждый из которых привлекаются инвесторы.

— А если говорить об архитектуре?

— С точки зрения архитектуры, тоже была сложная задача. Коктебель – это смешение стилей, это фьюжн, архитектурная эклектика.

Там есть дом Волошина, построенный в 1910-х годах, который сам по себе является довольно эклектичным. В нем есть и этнические мотивы какие-то, и намеки на модерн, на викторианский стиль. Дом поэта очень интересно построен. Интереснейшую экскурсию провела для нас заведующая музеем Наталья Мирошниченко. Туда ведь приезжали творческие люди. Оказывается, каждая гостевая комната имела отдельный выход на улицу. То есть, каждый гость мог ночью выйти и, никого не беспокоя, посмотреть на звезды. Это принцип такого творческого уединения. При этом, этот дом называли «муравейником» — в нем всегда было много гостей. До сих пор живы наследники тех творческих династий, кто помнит это название, кто в детстве играл на коленях у его хозяйки — вдовы Волошина.

У Эдуарда Боякова были контакты с руководством крупнейших творческих ВУЗов: это и «строгановка» (Московская государственная художественно-промышленная академия имени С.Г. Строганова – прим. ред.), и Литинститут, и ГИТИС – всем им очень интересно, они готовы делать специальные учебные программы и привозить своих студентов в это удивительное место.

С точки зрения архитектуры, решено было сделать это максимально нейтральным, взяв за основу мотив арки, аркады. Это как раз прием, который позволяет визуально «облегчить» любой фасад. На территории парка есть строения, начиная от 1910-х годов и заканчивая 1980-ми годами постройки, есть довольно безликие строения, а есть интересные. Разработчики концепции собрали максимум информации о том, как это выглядело в 1930е-50е-70е годы, какие именно были любимые места у тамошних обитателей. Например, там работал садовник, который выращивал определенные сорта роз. Там были спортивные площадки. Дом творчества работал и в режиме пансионата, где отдыхали не только писатели, но и люди рабочих профессий. Отдыхающим же писателям выдавали печатную машинку, а на пляже стояли таблички «Тихо. Работают писатели».

Коллеги провели огромную работу, чтобы предлагаемый в перспективе облик парка гармонировал и с домом Волошина, и со всеми другим объектами (а их порядка тридцати) на территории, которые находятся в собственности Республики, – такая архитектурная стилизация. Есть там и частные строения. Кто-то с легкостью идет на сотрудничество. Понятно, что определенный дизайн-код мы им предложим.

Одновременно с разработкой проекта парка, в Коктебеле реализовываются сразу несколько инфраструктурных проектов в рамках создания туристического кластера. И представители Корпорации развития Крыма также участвуют в деятельности рабочей группы по комплексному развитию поселка.

Например, плато Тепсень, где археологами была открыта крупнейшая базилика. Археологи считают, что здесь мог располагаться раннесредневековый город Фуллы, где проповедовал святой Кирилл. Конечно, если открыть этот памятник, создать культурный или паломнический центр, это может стать туристическим и культурным объектом, по масштабам сравнимым с Херсонесом.

Еще одна колоссальная проблема для поселка – там нет централизованной системы канализации. Все эти проблемы будут последовательно решаться, вот недавно из экспертизы вышло технико-экономическое обоснование проекта канализационных очистных сооружений.

— Тем не менее, вокруг проекта существуют споры в социальных сетях. С чем они связаны?

— Да, есть различные мнения, некоторые инициативы развития поселка вызывают острые споры, которые мы наблюдаем в социальных сетях. Смотрите. Жители Коктебеля – это 2-3 тысячи человек. При этом, в пик сезона там одновременно находятся до 20-30 тысяч туристов. Динамика увеличения туристического потока сохранится, и многое зависит от того, какая стратегия развития будет избрана сейчас. К сожалению, некоторые не понимают, что будущее Коктебеля — это выбор между строительством многоэтажных отелей и тематическим творческим курортом, который мог бы привлекать целевой внесезонный поток туристов. Третьего пути для курорта, боюсь, не дано.

— Выходит, что те, кто Вам противостоят, отстаивают интересы компаний, которые хотят строить отели?

— Нет, всё гораздо сложнее. В поселке есть несколько общественных организаций, объединяющих активную часть населения. Мы ведем постоянный диалог с музеем, сотрудники которого нам очень помогли в работе над концепцией. Там тоже непростой разговор, у музейщиков есть свои правомерные замечания и предложения. В частности, речь идет о дальнейшей судьбе «Дома Пра», дома матери Максимилиана Волошина Елены Оттобальдовны, которая и основала эту усадьбу. До недавнего времени там просто сдавались номера. В здании нужно всё воссоздавать. Мы готовы продолжать эту дискуссию, где-то уступить, потому что парк, концепцию которого мы создаем, должен дополнить собой музей. Комфортно и интересно должно быть и творческим резидентам парка, и обычному туристу, зашедшему с набережной, и жителям поселка.

Итак, есть общественные организации, различные точки зрения. Целесообразно было бы создать инициативную группу, которая смогла бы представлять интересы жителей Коктебеля, и перейти к конструктивному диалогу, например, на площадке Общественной палаты Крыма. При этом есть и те, кто еще при Украине, а теперь в российском Крыму посредством провокации общественного недовольства или даже гражданского протеста пытается, таким образом, попросту защитить свои имущественные интересы.

— Расскажите об этом подробнее…

— Дело не только в парке. В рамках Федеральной целевой программы ведется проектирование реконструкции набережной. Набережная будет реконструирована в любом случае, как в любом случае в поселке будут созданы канализационные сооружения с системой разводящих коллекторов – это вопрос времени. На набережной расположено множество объектов капитального строительства, различных объектов торговли и общепита, а также строений сомнительной эстетической ценности, не вполне понятного назначения и даже с неясным правовым статусом. При этом, безусловно, следует учитывать, что всё это нагромождение – объекты малого бизнеса, который, как правило, является единственным источником дохода для семей владельцев этих точек. Необходимо проводить детальный правовой аудит, а затем принимать взвешенные и комплексные решения. Но это уже компетенция органов власти.

Мы – когда я говорю мы, то обозначаю всех людей, которые связаны с работой над этим кластером – готовы предлагать альтернативы, варианты развития территории. Но люди боятся, что у них что-то, как они выражаются, «отожмут» – при Украине их слишком часто обманывали в ожиданиях. С другой стороны, всё должно быть сделано строго в соответствии с законодательством.

Так вот, 2-3 тысячи коктебельских обывателей – это, собственно, кто? Во-первых, это те самые коммерсанты. Плюс остатки той творческой среды, которую формировал когда-то Волошин – потомки тех семейств, которые группировались вокруг Дома творчества, переехали в Коктебель, купили дома, или бывшие работники Литфонда. Среди жителей Коктебеля много известных людей – Эдвард Радзинский, Дмитрий Киселев, Арина Шарапова, есть журналисты, художники, писатели. Недавно, к примеру, большой разгромный пост о современном Коктебеле написал Эдуард Лимонов в Живом Журнале. Можно как угодно относиться к его политическим амбициям, но это заметный российский литератор, который специально приехал в Коктебель и озвучил проблемы этого места. Должен сказать, с такой публикой нам общаться проще – они понимают, что и зачем мы делаем.

Чтобы изменить ситуацию, мы обязаны обращаться к жителям поселка напрямую. В конце прошлого года, завершая работу над концепцией парка, мы решили провести общественное обсуждение, поскольку в социальных сетях появились обвинения в непрозрачности проекта, люди писали обращения. Мы пригласили всех желающих в ДК «Юбилейный» в Коктебеле, причем, анонсировали мероприятие именно как обсуждение, хотя сейчас его некоторые СМИ упорно называют слушаниями. Это был прямой разговор с населением Коктебеля.

— Какой получился результат?

— Результат, к сожалению, получился патовый. Мы смогли сказать то, что хотели, услышали замечания и опасения жителей поселка. Мы готовы зафиксировать определенные вещи в концепции, чтобы снять эти опасения. К примеру, свободный проход жителей и их семей в парк, отсутствие ограждений. Там в принципе не предполагается никаких заборов, калиток, турникетов. Сейчас технико-экономическое обоснование проекта основывается на других вещах, а не на платном проходе. Понятно, что должен быть и определенный режим доступа, и охрана, хотя бы потому, что сейчас за четвертым корпусом, к примеру, там лежат бутылки, иногда компании распивают алкоголь. На территории  необходимо постоянно убирать мусор, поддерживать порядок. Всё это — функции управляющей компании. Но заборов никаких не будет. Концепцией предусматриваются живые изгороди. И то лишь для того, чтобы разделить функциональные зоны: зону жилых корпусов — хотя бы в плане шумопоглощения — развести с зоной общественной, где будут гулять люди. При этом, проходы будут без каких-то решеток, доступ будет свободный. Эти вещи мы готовы зафиксировать в тексте концепции.

Мы готовы пойти навстречу, что-то объяснять людям, показывать расчеты и основания выбора того или иного варианта развития. Тем более, что эта концепция еще не принята ни одним нормативным актом, она дорабатывается. Вот мы и пришли спросить у жителей Коктебеля их мнение.

Вполне естественно, что часть аудитории во главе с одиозными фигурами, которые ловят хайп на любом скандале, пыталась устроить обструкцию на этом обсуждении. Но в конце обсуждения вышел директор ДК, где проходило мероприятие, Сергей Миронов. И вот он сказал: «Ребята, Вы там давно были? Это же ужас! Если вы знаете, что нужно делать — предложите свою версию. Вот ребята что-то сочинили, расскажите, что они не так сочинили, не надо устраивать базар».

Нужно учитывать, что для определенной части этой неконструктивной группы важно пропиариться, важен шум сам по себе. Там целый спектр мнений, начиная от того, что надо отдать всё бюджетному учреждению, заканчивая, условно, фразой «руки прочь от моего магазина». Есть люди, которые готовы разговаривать, и есть люди, которые просто ругаются. С первыми мы приняли будем общаться дальше в рамках инициативной группы.

Что касается неконструктивных товарищей, то, наверное, будет правильным озвучить, оголить их интересы. Потому что одно дело, когда человек болеет за родное место, а огульная критика – совсем другое.

Разработчикам концепции «Коктебель-парка» удалось сформировать лояльную группу. Они сумели привлечь к работе крупнейших специалистов по Серебряному Веку. Мы возили этот проект на Международный культурный форум в Санкт-Петербург, где его обсуждали эксперты. И мы будем продолжать эту работу, будем работать с активной общественной аудиторией, с теми, кто готов разговаривать. Будем пытаться вносить такие изменения в Концепцию, которые позволят найти компромисс между интересами инвесторов (которым важно вкладывать в абсолютно понятный, прозрачный и безопасный проект), интересами туристов, интересами будущих резидентов парка (которые будут приезжать туда учиться, заниматься творчеством), и интересами местных жителей, которые не представляют, правда,  из себя монолита…

Вот что такое «Коктебель-парк». Сейчас мы повезем этот проект на инвестиционный форум в Сочи. Уже провели переговоры с потенциальным якорным инвестором. Еще раз подчеркну, это не догма и не свершившийся факт. Пока это концепция. Вот так многословно я отвечу на вопрос, что такое «Коктебель-парк».

— Но это и тема сама по себе обширная, большая.

— Да, конечно. Еще скажу, что мы понимаем, что невозможно полностью воссоздать былую атмосферу. Волошин гулял по пустынному берегу в льняных штанах, в венке из трав, там стоял покосившийся трактир, а больше ничего и не было. Пустынный берег у нас уже не получится. Потому мы хотим создать гармоничное окружение и с учетом истории, и с учетов современных тенденций. Взять сектор, который связан с творческими мастерскими – там сейчас стоят бывшие гаражи. Это ангары с большими въездами, которые построены в 1950х годах и не имеют архитектурной ценности. Но именно из таких ангаров в Москве сделали институт дизайна «Стрелка». И вот мы хотим сделать нечто подобное.

— Коктебель мы обсудили, думаю, в полной мере. Наверное, главный вопрос: будет ли свободный вход. Ответ «Да», – это самое основное.

— Вообще, экономическая модель, которую мы туда пытаемся внедрить, – это не велосипед с квадратными колесами. Мы изучили опыт, как строили Парк «Зарядье», как сделан сейчас Парк Горького, ВДНХ, Парк «Царицыно». Мы взяли модель, при которой на единой территории парка будет несколько объектов, которые будут иметь разный профиль, это как раз и напоминает ВДНХ. Конечно, это не прямая аналогия, у нас будет куда больше зелени, тут схожесть именно в структуре.

— Расскажите о других масштабных проектах Корпорации. «Коктебель-парк» – самый громкий проект, но я знаю о том, что будет строиться индустриальный парк «Феодосия», и что-то еще, конечно же, есть…

— Конечно. Когда я начинал работать в Крыму, прошло полтора года с момента воссоединения Крыма с Россией, и журналисты всегда начинали вопросы так: «Вот вы уже полтора года работаете, где ваши стройки?». Строительство индустриального парка «Феодосия» — это ответ на такой вопрос. Само собой, всё это делается не очень быстро, поскольку требуется делать детальные расчеты, проектирование, делается всё это в ускоренном темпе, который некоторые партнеры и подрядчики просто не выдерживают.

Если Коктебель – это туристический кластер, то индустриальные парки – это кластеры промышленные. Ведь в советское время промышленность в Крыму находилась на весьма серьезном уровне. Регион был связан кооперацией с предприятиями в других частях Советского Союза. И здесь перед авторами всех стратегий и планов развития Крыма появляется простой вопрос: а не восстановить ли всё как было? Но восстановить всё в точности – в этом нет никакого смысла, ведь за двадцать с лишним лет уже нарушены эти кооперационные связи, изменилась логистика, экономическая ситуация. Поэтому и было принято решение создать такие промышленные центры. Решение было принято в результате подробного анализа ситуации в Крыму. Необходимость их создания в том или ином месте обосновывалась, в частности, наличием трудовых, природных ресурсов (наличие воды и так далее), характеристиками внутреннего регионального рынка и потенциалом выхода на рынки внешние. И специалисты, которые провели этот анализ, сказали, что вот здесь могут быть созданы индустриальные парки.

— Какие индустриальные парки планируется построить?

— Один из них – «Феодосия». Здесь важную роль играет фактор логистики: рядом пройдет трасса «Таврида», рядом Феодосийский порт, недалеко авиасообщение, дорога ведет и к мосту, и к столице региона Симферополю. Второй парк – это «Бахчисарай». Он находится между двумя крупными городами – Симферополем и Севастополем – также недалеко авиасообщение, порт, дорога. Надо сказать, что у этих двух парков разная отраслевая принадлежность. При этом не значит, что все предприятия в парке работают по одному профилю. Они как раз могут дополнять друг друга. К примеру, один завод делает продукт, другой – тару для него, а третий – хранит это всё. В чем задача Корпорации развития Крыма и Министерства экономического развития РК? Спроектировать эти парки и осуществить функции заказчика строительства. В рамках реализации проектов необходимо подвести коммуникации – это и водоснабжение, и электроснабжение, и канализация. Опять же, здесь мы используем опыт других регионов. В Подмосковье пятьдесят таких парков, в том же Воронеже три, кажется, причем один из них частный. Мы получили этот опыт, пригласили к себе на работу специалистов из ведущих регионов. Конечно, многое зависит от наполнения парка, то есть, от наличия больших якорных резидентов, к которым будут подтягиваться остальные. Если в прошлом году мы освещали эту работу на крупнейших экономических форумах, отбирали потенциальных резидентов, оценивали их состоятельность, наличие ресурсов, то сейчас уже сформирован пул резидентов для каждого из парков. После определения подрядчиков, летом должна начаться стройка. И тогда уже будет то, что так любят журналисты: когда роют котлованы, работают башенные краны. Отмечу, что всё сделано быстро, сжато, а качество этой работы обеспечено использованием опыта самых передовых регионов.

— Хорошо, это инвестиции в промышленность. Что касается санаторно-курортной отрасли?

— Вы знаете, Крым когда-то называли всесоюзной здравницей. Здесь есть огромное число санаториев, пансионатов, прочих лечебных и профилактических учреждений. Все они были встроены в систему советского здравоохранения, путевку можно было получить в профсоюзе на предприятии и приехать сюда отдыхать. Профилем большинства крымских санаториев являлось лечение заболеваний органов дыхания и туберкулеза. Здесь лечилось огромное количество советских граждан. При Украине часть из них была продана в частную собственность. Иногда даже частично – то есть, жилые корпуса в государственной собственности, а столовая – в частной, огорожена забором. Есть часть санаториев, где строения находятся в таком состоянии, что требуют колоссальных вложений. И проще будет построить новый санаторий, чем восстанавливать старый. Ряд объектов, находящихся в собственности государства, не наполняется и не функционирует. Их содержание ежегодно обходится в сотни миллионов рублей. Соответственно, было принято решение создать на базе некоторых таких объектов инвестиционные площадки. Министерству экономического развития Крыма переданы одиннадцать санаториев, и там очень много работы. И эти площадки мы тоже повезем на Российский инвестиционный форум в Сочи в феврале.

— Расскажите чуть подробнее об этом форуме.

— Российский инвестиционный форум в Сочи и другие подобные ему мероприятия – это, по сути, ярмарка проектов. Крым сегодня является имиджевым местом. Если на форуме присутствуют Президент или Премьер-министр – они всегда подходят к стенду Республики Крым. Для Республики это возможность привлечь инвестиции, провести предварительные переговоры с инвесторами, пригласить их к нам, показать самые интересные проекты. Вот в Сочи мы повезем «Коктебель-парк», два индустриальных парка, одиннадцать санаториев, ряд других проектов.

Сейчас мы совместно с Министерством экономического развития завершаем – и тоже будем презентовать в Сочи – новую версию Инвестиционного портала Республики Крым. Это единый информационный портал, который консолидирует абсолютно всё: от самой общей информации о социально-экономическом развитии региона, до возможности загрузить и отправить документы. Наличие такого портала – это тоже требование АСИ, причем вплоть до того, как он должен выглядеть, и каковы должны быть его наполнение и функционал. Такой портал уже работал, на нем уже сейчас порядка 250 инвестиционных площадок и около 80 инвестиционных предложений. Однако накопились и предложения по улучшению его функциональности. Запустив новую версию, мы сможем начать активно его продвигать, как это делается в других регионах. К примеру, в Татарстане, значительную долю первоначальных контактов с инвесторами получают именно благодаря региональному интернет-порталу.

— То есть, портал будет максимально удобен для инвестора?

— Вы знаете, до недавнего времени первым заместителем генерального директора Корпорации развития Крыма работал Андрей Трухан. Сейчас он вернулся в Башкирию, ушел на повышение — назначен Председателем Госстроя Республики Башкортостан. Это был системный специалист, который сильно повлиял на нашу работу, поделился опытом управления проектами. Он говорил так: «Вот у меня в кабинете стоит кадка с цветком. И каждого, кто заходит, я спрашиваю, что это такое. Один говорит, что это цветок, второй — что это растение, третий – что это фикус. И так далее». Выходит, что все отвечают по-разному, а с инвестором очень важно говорить на одном языке. Этому способствуют стандарты, формализация всех этапов работы над инвестиционным проектом. Одно дело, когда об инвестиционном проекте говорит журналист – это может быть что-то обобщенное. Но для нас и для инвестора «инвестиционное предложение» — это конкретное понятие, это кейс, технико-экономическое обоснование или бизнес-план, резюме проекта, его паспорт, то есть набор информации, который позволяет инвестору принять решение, стоит ли идти дальше и вкладывать.

Что касается инвестиционных площадок, то под этим понятием мы имеем в виду место, где может быть реализован тот или иной проект. Оно может иметь необходимую инфраструктуру, может не иметь, может иметь ограничения, обременения – тогда мы говорим о необходимости подготовки инвестплощадки. В том числе, мы занимаемся подготовкой таких площадок. Актуальной для Крыма является проблема надлежащего оформление земельных участков. Инвестору не всегда понятно, почему он сам должен нанять кадастрового инженера. Инвестор хочет прийти, разговаривать с собственником, и чтобы на площадке не было никаких ограничений – в других регионах такие возможности есть. На портале есть государственные, муниципальные и частные площадки. То есть, туда информацию может загрузить любой, кто хочет предложить площадку инвестору.

Сейчас мы все собираем воедино, наполняем актуальным контентом, и будем активно продвигать. Инвестпортал должен стать основным инструментом получения первичной информации об инвестиционном потенциале Республики Крым.

Кроме того, уже есть заключенные инвестиционные соглашения. Необходимо постоянно мониторить, как выполняются эти соглашения, и рассказывать о наиболее успешных примерах.

— Существует ли интерес к Крыму у зарубежных инвесторов? Возможно, через третьих лиц, напрямую, через дочерние предприятия, или как-то иначе?

— Интерес есть, инвестировать хотят. Я не буду делать вид, что санкции – это такая беспроблемная штука. Для инвесторов есть некоторые сложности, дискомфорт. Но иностранцы сюда приезжают довольно часто. В Москве функционирует Деловой и культурный центр Крыма, представительство, которое как раз и занимается связями с МИД, визитами иностранных делегаций. Многие из тех, кто приезжает, уже делают бизнес в России, например, в Краснодарском крае. Они заинтересованы и ищут варианты, правовые механизмы для работы на территории Республики Крым. Существуют абсолютно реальные проекты. Конечно, когда это необходимо, региональные власти гарантируют конфиденциальность иностранным инвесторам. Но мы, конечно, хотели бы получить возможность как-то озвучить один из проектов — это бы стало колоссальным шагом для того, чтобы активизировать поток иностранных инвестиций. Есть лояльные люди, действительно, есть очень дружеские, партнерские отношения с некоторыми регионами, в частности, в Италии. Наконец, есть страны, которые режим санкций не поддерживают. Одним словом, иностранцы Крымом интересуются, и чем дальше – тем больше.

— Завершая тему Корпорации развития Крыма, задам такой вопрос: предположим, что человек хочет прийти работать в Вашу организацию. Набираете ли Вы людей? И сразу второй вопрос: принимаете ли Вы идеи от сторонних людей, которые могут не работать в штате, но хотят посодействовать развитию Республики?

— Смотрите, у нас недавно принята новая штатная структура. Вакансий немного, и это всё специалисты узкого профиля. Крым – это общее дело для всей страны, потому сейчас в Корпорации – не хочу, чтобы это не звучало как какая-то похвальба – но здесь, действительно, работают лучшие из лучших специалистов в своих областях. В целом, возможность работать у нас конечно есть. В штате состоят и местные, и приезжие. Мало того, мы недавно считали — выпускников крымских вузов у нас работает даже чуть больше половины. У нас дружная команда, мы работаем сообща. Что касается сторонних идей, мы к ним открыты. Но каждую идею мы оценим и взвесим. Существует стереотип, что мы обладаем какими-то супербюджетами, и раскидываемся ими направо и налево. На самом деле, Крым пока что дотационный регион, и мы крайне аккуратно распоряжаемся выделенными нам средствами. Собственно говоря, добиться большего результата меньшими ресурсами – это, наверное, и есть профессионализм.

— Корпорация развития Республики Крым имеет какие-то связи, совместные проекты с Корпораций развития Севастополя?

— Насколько я знаю, связи довольно формальные, к сожалению, не такого уровня, как могли бы быть. Мы встречаемся на каких-то форумах, мероприятиях. Чисто по ощущениям, не хочу никого хвалить или ругать – Крым и Севастополь ведь два разных региона, оказавшиеся примерно в одних и тех же базовых условиях в начале 2014 года, и определенное соперничество существует, сравнения, рейтинги. Повторюсь, не хочу, что бы это воспринимали как рекламу или антирекламу, но Крым, по моим ощущениям, продвинулся чуть дальше и по нормативной базе инвестиционной деятельности, и по конкретным проектам. Возможно, придут времена в недалеком будущем, когда мы будем гораздо плотнее работать.

Вообще, мы ведь не просто соседи. Для меня Севастополь – это особенный город, город русской славы. Я с трудом себе представляю, как из него можно сделать промышленный или туристический центр, то есть полностью перепрофилировать его. Понятно, что там есть предприятия, которые работали и работают, но поменять вектор развития… Это всё-таки главная база Черноморского флота России.

— Предлагаю отойти от темы Корпорации развития Крыма, тем более не могу не спросить про «Telegram» и то, что с ним связано. Вы пользуетесь этим приложением? Оно установлено в Вашем смартфоне?

— Да, я пользуюсь им как мессенджером, но не читаю телеграм-каналов с некоторых пор. Последний канал, от которого я отписался, – это тот самый анонимный телеграм-канал, в администрировании которого меня обвинили севастопольские СМИ прошедшим летом. И, собственно говоря, рассказывая о Севастополе, говоря общими фразами, я имею в виду и эту историю.

Что тут скажешь… Никаких каналов я, понятное дело, не вел — нет на это времени. Конечно, хорошего мнения о профессиональных и этических качествах журналистов пары севастопольских изданий, которые эту историю раскручивали, у меня сложиться не могло. Это довольно примитивная манипуляция: например, постоянно задавая мне вопросы про Севастополь, к которому я сейчас не имею никакого отношения, добиться того, что я уже начинаю проявлять эмоции. А потом вырезать из контекста только три слова «Мне плевать на Севастополь». Это при том, что я Вам сейчас рассказывал, как я люблю этот город, что я там служил, и вообще это один из трёх моих самых любимых городов.

Вырезать эти слова и вынести их в заголовок – эти люди считают, что они поступают как-то этично, что это допускает журналистская профессия. Для меня это точно не журналистика, это «чёрный пиар». Надо сказать, эта история не принесла мне особых репутационных потерь, так как в мой адрес публиковалась очевидная ложь, высосанная из авторства картинки, которую я сам опубликовал. Зато теперь меня в Севастополе все знают, здороваются. Познакомился с интересными людьми в Севастополе, в Крыму и за их пределами.

Я никогда не уходил от сетевой дискуссии – опыт есть, в интернете с 1999 года. Мы пережили эпоху форумов, эпоху чатов, потом блогов, пришло время социальных сервисов. Я хорошо понимаю, что они собой представляют. Если кто-то рассчитывал, что я спрячусь, всех заблокирую, забьюсь в угол и не буду отвечать, то они получили совершенно обратный эффект.

Очевидно, этот анонимный аккаунт действительно приносит массу недовольства определенным интересам в Севастополе. Автор канала делает это профессионально, умело, а уровень инсайдов, которые там публикуются, довольно высок. Слог ироничен, саркастичен, интересен. Он, видимо, приносит массу головной боли севастопольским пиарщикам. Ну, знаете… Ребята, наверное, работать лучше надо, не допускать ошибок, и тогда подобным каналом нечего будет написать. Вообще, это пока абсолютно новый для Севастополя, для Крыма, да и для всей России тренд. Не все понимают, что с ним делать, как с этим работать. С одной стороны – как правильно продвигать, а с другой – как фонтан этот, грубо говоря, заткнуть. Со временем научатся. Я так понимаю, что сейчас в Севастополь приехали московские специалисты – увидим, как у них получится.

— С чем Вы связываете популярность именно «Telegram»? И вот этот аккаунт, о котором мы говорим, на него ведь ссылаются и многие популярные, известные каналы, ссылаются журналисты, та же Марина Юденич. То есть, это, на данный момент, телеграм-канал №1 среди Крыма и Севастополя. Люди читают, людям интересно. По-вашему, с чем связан вот такой рост популярности данного приложения?

— Вот я упомянул, что интернет, в том числе, его русскоязычный сегмент, развиваясь, проходил определенные этапы развития, отдавая предпочтение тому или иному формату виртуальных коммуникаций. Сейчас мы переживаем эпоху социальных сетей, и, возможно, следующий этап – это месседжеры, телеграмм-каналы и так далее. При этом, среда меняется — сервисы предлагают новые функциональные возможности, постоянно совершенствуют их. Разработчики постоянно генерируют идеи, и они, внедрив какую-то инновацию, могут как потерять аудиторию, так и увеличить её. Мы видели бурное развитие и стагнацию различных сервисов.

Что касается мессенджеров, то использование их в виде новостной ленты – это для меня загадочное явление. Потому что для меня часто важно не только получить информацию, но и выразить мнение о ней. И отсутствие комментирования меня  не совсем устраивает. С другой стороны, если такая возможность появится, то телеграм-каналы перестанут быть тем, чем они есть —  они превратятся в чаты, в подобие социальных сетей, но это будет уже не то, что есть сейчас.

Facebook многократно изменял алгоритм формирования ленты, давно отменив простой хронологический порядок показа постов. Использовать его как новостной ресурс сложно. Теперь это нечто другое. Но хронологию сохраняет Twitter, к примеру, потому он в значительной степени стал средой журналистов и околополитической средой. Когда надо вбросить то, что мгновенно разлетится – это лучший ресурс. На него уже ссылаются другие каналы: чаще всего, в том же телевизоре мы видим именно твиты политиков  – Дмитрия Рогозина, Дмитрия Медведев, да и зарубежных, например, Дональда Трампа. У меня, кстати, был опыт общения с Трампом, когда он приезжал в Москву, мы его сопровождали.

— Следили за ним? Прослушивали?

— Обязательно (смеется). И вот когда его знакомили с новым человеком, то первый вопрос, который задавал Дональд Трамп, был таков: «Сколько тебя читает в твиттере?». Если раньше, как говорят, он спрашивал «Сколько у тебя денег на счету?», то теперь, видимо, приоритеты поменялись.

Но вернемся к основному вопросу. Понятно, что социальный капитал, социальная аудитория, ее качество, способность проявлять ответную реакцию – это становится всё более востребованным. Сейчас каждый человек, каждый пользователь, который ведет телеграмм-канал, имеет возможность быть средством массовой коммуникации. Как начал развиваться этот тренд? Сначала каналов появилось очень много — десятки и сотни. Это и различные СМИ, авторитетные издания, и популярные личности, и анонимы. Сейчас определился топ. Качество контента, его формат, подача – всё играет роль. И канал, о котором мы говорили, – это удачный пример, он довольно быстрорастущий для регионального канала. Хотя он удачно совмещает с региональной и федеральную повестку. Понятно, что его ведет не школьник из Балаклавы.

Что будет происходить дальше? Я думаю, что анонимность так или иначе побороть не удастся, хотя специальные службы пытаются с ней бороться. Очень не хотелось бы, чтобы государство пошло по пути полной блокировки информационных каналов. Всегда будет множество способов обеспечить анонимность. Мне не кажется, что это решается ограничениями.

Будем ли мы жить в эру мессенджеров ближайшие три года? Я не знаю. Год, наверное, точно. Но будет в каждом сегменте определятся явные лидеры – те, кто четко выдерживает формат, тематику. Они останутся. По нескольку в каждой нише. Но что произойдет через год-полтора-два… Станет ли государство жестко преследовать анонимные ресурсы, появится ли новый функционал и какой, – это, к сожалению, предсказать довольно сложно. Поэтому залог успеха, на мой взгляд, в быстром восприятии трендов, и в умении максимально быстро научиться с ними работать.

— В конце предлагаю небольшой блиц-опрос. Ваш любимый фильм?

— «Плутовство».

— Любимый писатель?

— Пожалуй, назову Льва Толстого.

— Любимый литературный герой?

— Хороший вопрос. Вы знаете, я человек творческой профессии и ценю яркие литературные образы. К тому же, переезд из Москвы в Крым – это, в хорошем смысле, авантюрный поступок. Признаюсь, что мой любимый литературный герой – Остап Бендер. Кстати, обе книги Ильфа и Петрова я знаю практически наизусть.

— Какую музыку Вы слушаете?

— Музыку я слушаю хорошую. Могу слушать современную электронную, очень люблю джаз, люблю и классическую музыку, и рок, разные направления. У меня своеобразный вкус. Но, если говорить о направлении, которое долго меня занимало, – это джаз.

— Встреча с каким человеком произвела на Вас наибольшее впечатление?

— Трудно сказать. Есть медийные лица, знаменитости. Я какое-то время работал с шоу-бизнесом, видел много медийных лиц. Видел чиновников высокого ранга, да и сейчас их вижу. В присутствии таких людей многие цепенеют. Я общался с Дональдом Трампом, в юности был на Всемирном скаутском форуме, где говорил с голландской королевой, видел британских принцев… Но люди известные – не всегда люди интересные.

Сильное впечатление на меня всегда производят ветераны Великой Отечественной войны, которые рассказывают о своей юности, о том, как они жили в этой реальности, иногда — о тяжелейших временах да ещё с юмором.

В плане профессиональном есть несколько человек, которые оставили впечатление. Когда я учился, к нам приезжал Алексей Ситников — политтехнолог, который, как говорят, придумал знаменитую косу Тимошенко, а в недавнем прошлом, кстати, его имя связывали с Севастополем. Я слушал его мастер-классы несколько раз и получил сильное впечатление. Что бы он ни рассказывал, сидела аудитория в 500 человек, и никто не вышел. При этом, он просто сидел на стуле на сцене. Потрясающее умение держать аудиторию! Вот так отвечу.

— На ходу появляется еще один вопрос: Вы говорили, что на выставках и форумах к крымскому стенду подходит Президент России Владимир Владимирович Путин. Какое впечатление он производит хотя бы по вот этим недолгим моментам.

— Лично не общался. Но Владимир Владимирович производит впечатление сильного человека. Это связано и с физической формой, и с тем, что он в сложных ситуациях всегда остается тверд и последователен. И эта спокойная сила отлично соотносится с тем, мне кажется, как мы видим свою страну: она сильная, но при этом спокойная. Наверное, именно поэтому он востребован в качестве лидера страны. Я хорошо помню, что было до того, как он стал Президентом, и после у России будут новые лидеры, но сейчас я, безусловно, буду голосовать за него.

— Вы любите свою работу?

— Да. Я не интересными делами просто не занимаюсь. Встаю и ухожу, какие бы деньги за них ни платили.

— Спасибо за то, что поделились своими эмоциями, рассказали о проектах и планах на будущее! Пусть все воплотиться в жизнь в самом лучшем виде!

По окончании беседы Леонид пошел на работу, несмотря на выходной день. Попрощавшись с ним, я подумал, что каждый из нас хочет, чтобы Крым расцвел и развивался. А для этого Крыму нужны настоящие профессионалы, которые будут чувствовать крымский дух, будут ощущать себя крымчанами и работать на благо нашего региона.

Мне показалось, что мой сегодняшний собеседник — из таких людей. Несмотря на то, что постоянно в Крыму Леонид живет не так давно, чувствуется, что он ориентируется в ситуации, знает потенциал, а главное – хочет помочь Крыму, причем, не как стороннему, а как своему родному региону. Чувствуется искренность и готовность добиваться поставленных задач. И хочется повторить сказанные моим собеседником слова: необходимо запастись терпением, и всё получится.

Руслан Шаповаленко